Как много у Тебя стихов!
Певцов отряды златогласых,
Разнотембровье голосов,
Разновеселье дивных красок!
Не поскупился Ты для нас -
Разнообразьем форм живущих -
Доселе удивляешь глаз,
Доселе удивляешь уши!
Но можно жить, и это - жуть,
Не видя этого, не слыша,
Не разобравшись, в чем здесь суть,
Не замечая дара свыше.
Таких несчастных большинство,
Что копошась в навозной куче,
Не поднимают вверх лицо,
Чтоб осветил их солнца лучик!
Но не таким ли был и я,
Когда бы не Твоя мне милость? -
Не оторвал бы взгляд с себя,
И был всю жизнь бы несчастливым!
Слепым, глухим, всегда тупя,
Не ведающим, не знакомым:
Вот что такое это - "я" -
Тюрьма, назвать бы по другому.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Опять невзрачные вирши
Разнотембровьем без души
Специалист навозных куч
Представил солнцем из-за туч
Он взгляд к чему то пригвоздил
И от себя поворотил
А те , что в кучах, те плохи
Им не понять его стихи
И слово каждое полно
живо творением сильно
И счастьем прёт строфа строфу
\"тюрьмой\" назвать бы? - просто \"тьфу\"!
В тюрьме понять одно дано
Что не поет он , а
И рифмы спелые тасуя
И по стихам его тоскуя.
О том в \"Тюрьме\" стоит вопрос
Что не кончается навоз...
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
